XLVI. Семьдесят четвертый элемент

Восточно-азиатский вояж, часть 46 

По Забайкалью, часть 27

Отец твой давно уж в могиле, сырою землею зарыт
А брат твой в далекой Сибири – давно кандалами гремит…

Вот и подошли забайкальские мои рассказы к концу, друзиа. Почти.
Потому что остался ещё один, который я оставил на сливочный десерт. Тем более что и состоялся он спонтанно и совершенно неожиданно для меня, всего за два дня до отъезда с той земли.
Помните, легендарная песня нам поёт – «по диким степям Забайкалья, где золото роют в горах»? Это не поэтическое преувеличение – там действительно «роют в горах». Правда, теперь уже не только и не столько золото: «роют» олово и тантал, палладий, молибден и иридий, ниобий и цирконий; вытаскивают из земли и жгут низкосортный бурый уголь, чтобы из золы получить драгоценнейшие германий и галлий, которые дороже золота в десятки-сотни раз; в степях юго-восточной Даурии «роют» уран, да и много ещё чего. Об этом особо не пишут: горнорудная промышленность публичности не любит, достаточно посмотреть на цены котировок LME, а также те сферы, где всё это применяется. И еще: тяжела там работа. Это не офисным планктоном пахать – клацаньем по клаве (сильно не возбуждайтесь: конечно, «все профессии важны»).
Но песня та поёт не зря: Забайкалье – это кладовая редкоземельных и полиметаллов, уникальная на Земле. Так что спасибо скажем смелым землепроходцам российским (а заодно и царям, поддерживавшим всем авторитетом государства эти экспедиции) – из далёкого от нас Семнадцатого Века, присоединивших к державе эту землю. Да, они не строили на берегу Балтики красивеньких игрушечных городков, взращенных на ганзейской торговле, которыми сейчас восхищаются турики. Но они и не сидели на месте, благополучно набивая мошну и попивая пивко, чтобы раз в полвека их грабили очередные иноземные завоеватели. Русские – они три века подряд непрерывно шли на Восток, до Охотска и Камчатки, а потом через Тихий Океан. «Встречь солнцу», до самой Калифорнии и Аляски.
Именно поэтому слабая и ничтожная когда-то Московия, над азиатскостью которой потешались и издевались надменные паны из Европы, не только поднялась, но и сломала в конце концов хребет своей извечной славянской сопернице – процветавшей и мощной Речи Посполитой (и не только ей), став огромной Российской империей и водрузив блистательную имперскую столицу на Неве.

Впрочем, я отвлёкся. Мой рассказ – о вольфраме, Семьдесят Четвёртом элементе периодической таблицы Менделеева. В лампочке он тонкой нитью сидит, напоминаю. Спецстали легирует. И много ещё где. И добывается он не белыми ручками.

Для начала поставьте эту легендарную песню. Послушайте слова. Проникнитесь.

Это – суровый край, и нытья он не любит. Я специально разыскал более-менее классическое исполнение, а не всякие pop-переделки. Так что послушайте, и те, кто готов – пойдёмте со мной. И еще, последнее напутствие. Любителям разводить розовые жалостливые сопли, а также рафинированным эстетам, шарахающимся от мата, под кат идти крайне не рекомендую. Авторский слэнг сохранён. Лучше сходите посмотреть на фонтанную феерию.


Собственно, эта поездка в принципе не планировалась.
Более того: я вообще не подозревал о наличии данного обьекта в Забайкалье и никогда о нём не слышал до этого дня. Тем не менее, пятого июля, уже сильно за-после обеда, под вечер, она состоялась: отказаться от такого заманчивого предложения было бы глупостью.
– Ну что, на вольфрам поедешь?
– Конечно (даже не поверил, что это всерьез).
Я быстренько собрался, покидав рюкзак необходимое, бросил кружку, изьял оттуда походный нож (на всякий случай), прыгнул в фырчащий уазик и мы поехали.
Пока неслись по трассе М55, обговаривали нюансы:
– Снимать-то можно?
– Ну, где людей нет. Лица ни в коем случае, внутри помещений тоже, в фабрике, в штольнях не надо, и вообще… лучше не показывать на территории обладание фотоаппаратом. Снимай, но не светясь.
– Что ещё?
– Не уходи там далеко от машины. Держись поближе к ней. Впрочем, я скажу, где можно, а где не надо.
И добавляет:
– И будь корректен со всеми, кто пожелает поговорить. Лишнего не говори, как приехал. Просто скажи «по делу», со мной.
– Хорошо.
– А еще, мы не материмся «на личности». Не принято. Нахуй человека послать, оно себе дороже… могут понять и буквально. Это дело ответственное, прииск всё-таки, тайга вокруг. Демократии болтологической никакой… за слова отвечают все.
Шёл неспешный разговор, то да сё, мы свернули с трассы налево и углубились в тайгу. Асфальт кончился, началась грунтовка. Потом и с неё свернули, по дороге, ведущей к подножию хребта. И вот справа показалось зеленое озеро и какие-то артефакты явно индустриального характера. Кажется, доехали.

Да, действительно, это уже обьект. Запретка, охрана, бревенчатые домики. Несколько стандартных процедур (хорошо, что нож не взял, а то пришлось бы оставить тут!).
Всё, открыли шлагбаум, покатили дальше. И снова тайга, хотя вроде бы мы уже «за периметром».

А вот навстречу ревёт потрёпанный КрАЗ.
Останавливаемся ненадолго, мой спутник говорит о чём-то с водителем.
– Вот она, видишь, руда-то? Наш результат. На погрузку едет 🙂

Еще с километр глухая тайга, и вот внезапно она кончается и справа я вижу песчаную карьерную местность, с 15-метровыми дюнами, в которой стоит недвижимый огромный экскаватор. В ковш такого как раз уазик и влезает.
– Четырнадцать лет уж тут стоит. Памятник прежнему карьеру.

Затем дорога его огибает, и спускается вниз, где видна уже отрезанная человеком от тайги местность. Этакий нарез.

Место оказывается сровненным человеком рельефом, где сооружены три искусственных озера, два из них зеленоватого цвета. Внизу разбросана всяческая техника, железо, и видно, что уже давно.
– Ничего себе! Сборщики металла могли бы озолотиться!
– Да ты что, кто сюда попадет, разве что очень случайно, с сопок. Да и пристрелят нахуй, если наглый 🙂
– Так всё и валяется?
– Так и валяется, с девяносто третьего – девяносто четвёртого. Как советский карьер загнулся, а это быстро произошло. (после паузы) А ты как думал? Тут восемь лет волки выли, но территорию все равно сторожили.
– Пиздец…
– Да. А сейчас мы снова пришли, уже как пять лет. Роем потихоньку, как кроты. Конечно, масштабы далеко не те. Но, блядь, вольфрам-то все равно нужен оказался стране. Как только кто-то начал хоть что-то делать.
– А чего металлолом не вывезете? Ведь денег выручить можно.
– Себе дороже. Геморрой это нам. Пока. Потом, может и вывезем, когда окрепнем…

Проезжаем кругом вырезанную человеком дырку в тайге, огибая вдоль сопки.
Вот такие тут дороги 🙂

Вид на одно из трёх вольфрамовых озёр.
Оно вокруг обваловано, и пронизано какими-то трубами, типа дренажа, наверное. Трубы подходят от обогатительной фабрики, ловко вписанной в рельеф – так, что она кажется совсем небольшой.

Попросил разрешения спуститься к урезу воды.
– Валяй. Не наебнись только в воду, а то берега крутые, сползти можешь по счёту «раз». Будь бдителен, короче. (вдогонку) И не вздумай её пробовать! Впрочем, ты и сам не дурак, должен понимать.
– Окей, постараюсь.
– Уж постарайся. А то вылавливать тебя из воды как-то неверно будет. Тут глыбоко 🙂

Трубы подходят к озеру с разных сторон и отвсюду льётся вода.
Это – с обогатительной фабрики, там первичная руда обогащается, отделяя от пустой породы содержательный концентрат. Снимков оттуда в принципе нет (как и договоривались заранее), но увиденное меня, конечно, впечатлило. Как под потоками воды на центрифугах (или как оно там называется) все это дело разделяется на разные весовые фракции. А спрашивать там что-то было бесполезно – шум стоит неимоверный.

От третьего озера каскада, за линией обваловки, идут какие-то бревенчатые то ли бараки, то ли что-то ещё. И вообще, местность тут резко опускается вниз, так что озера, выходит, все на возвышенности сооружены.

Трансформатор под навесом, для обслуживания какого-то девайса.

А вот и эти низенькие постройки. Там внутри что-то есть, и кое-где по длине устроены бытовки. Справа – линия обваловки вольфрамового озера, уровень воды – наверное, выше точки, где я сейчас стою.


За постройкой загорелый зэк что-то в одиночку пилит, ловко орудуя двуручной пилой.
– И как им тут?
– Нравится. Природа вокруг, воздух, никакого тебе конвоя с режимом. Никто мозги не ебёт, вечером иди на улицу, пей чифир и дыши грудью, да смотри на звёзды. Хорошая командировка.
– Хм, интересно.
– Более того, если правильно себя поставят и договорятся, то и баб ебать в принципе могут. Правда, они тут у нас на вес золота, старатели раньше их разбирают. Но все равно лафа.
– ?
(хитро улыбаясь, на мой удивлённый взгляд) Всё познается в сравнении. Им тут лучше, чем на зоне, по-любому. Так что ещё и не всех берём. Хотя, долбоёбы всё одно попадаются, бывает.

Через некоторое время поднимается снизу на машине по извилистым дорогам наверх.
Ба, да тут целый посёлок стоит!
Идёт женщина лет 35-ти, несколько потасканного вида.
С полным ведром – хорошая примета.
– «Королева бензоколонки»! Баба на прииске – это покруче пулемета будет!
– И много их тут?
– Нет. Это тебе не Сочи 🙂 Но любительницы всё равно есть.
– Мда.
– Дерут как кошек, однако. И потом, у них тут охуенный выбор. Реально королевы, говорю тебе! (добавляя с улыбкой) Забайкальские…)

Вид ярусом ниже домов. Вдали – верх обогатительной фабрики (она расположена на крутом склоне). Машина – тоже артефакт СССР, стоит тут уже …дцать лет, как напоминание.

Всякие задние мосты и прочие автомобильные детали тоже сиротливо валяются в грязи. Да, сборщики металлолома точно бы озолотились, если б пустили…

БелАЗ рядом с самосвальным кузовом. Вроде бы на ходу. Что он тут возит? Тоже руду? Но спросить не решаюсь, мой спутник занят разговором с какими-то людьми.

Прямо в склон ниже жилого посёлка вделаны вот такие импровизированные бревенчатые гаражи для грузовых машин. Некоторые закрыты, в некоторых лампы качаются под потолком.

Захожу в один из них.
Сидит в глубине группа мужиков в спецовках, рядом кипятильник в битоне. Какие-то авторемонтные девайсы на колесиках. Запах мазута и крепкого чая.
– Попить можно?
– Пожалуйста! – приветливый молодой мужик с татуированными руками подскакивает с кружкой.
– Пасиб, у меня тоже есть, – улыбаюсь я (хорошая путешественническая привычка, когда кружка с собой!).
Черпаю.
Все очень внимательно на меня смотрят, изучая.
«Что это за птица тут у нас обьявилась?».
Вода, бесспорно, хорошая, но чай очень крепок. Да и не чай это, а чифир.
Бодрит неслабо, надо сказать.
Подходит ещё один в спецовке, то ли зэк, то ли старатель, и черпает целый котелок.

Сажусь в машину.
Вдруг решительно подходит какой-то мужик с дубленой рожей, широко мне улыбаясь. Распахивает без вступлений и церемоний дверцу УАЗика, я сильно озадачиваюсь.
– Здравствуйте! Это Вы новый главный энергетик? – и подает руку для рукопожатия.
Жму ему руку:
– Нет, я с *** приехал, по службе (как сказали, так и говорю).
Мужик понимающе усмехается:
– А, понятно, инспекция. Ну, удачи!
Я дипломатично помалкиваю.
* * *
Возвращается к уазику мой спутник.
– Чаю попил тут у ваших.
– А, чифирьку хлебнул? Да… у нас круглые сутки кипятильник не выключается. Вот тебе и ещё одно преимущество прииска для забайкальских комсомольцев 🙂
Закуривает, заводимся.
– Ну поехали, покажу тебе штольни.
Едем к концу рукотворного надреза в тайге.
Вдалеке уже видно какое-то бревенчатое сооружение.

Мда. Способы дедовские. Это сооружение – рампа для подвоза вагонеток с рудой прямо из штольни. Далее желоб, все высыпается в кразовский самосвальный кузов, откуда перегружается в машины.
– Что, вот так и перегружают?
– А ты что думал? Сейчас не до чистоплюйства. Чтоб нормальный цикл наладить, знаешь, какие деньги нужны? И сколько надо для этого руды снимать? Говорю же тебе, роемся в горе, как кроты – потихоньку.
– Понятно.
– Погоди, наверх заедем, увидишь, как двадцать лет назад было.

Забираемся по дороге ещё выше, выше рампы.
А вот и дырки штолен. Они идуть вглубь горы на полтора километра, разветвляясь внутри и образуя ходы, как кровеносная система.
Потолще и посолидней, которая правей – это 1990-го.
Поплоше, левей – это 2004-го.
Рядом валяется сломанный электровозик, который в штольне тянет поезда из вагонеток.

В штольне сыро и жутковато. Очень специфический воздух.
Тоннель плавно заворачивает направо. Сложно даже представить, что по этому коридору внутри горы можно шагать ещё больше километра…

Затем мы поехали наверх.
Тут уже не было людей, и можно было снимать более спокойно, а не с опаской и через грязное лобовое стекло машины.

В советские времена вольфрам добывали открытым карьерным способом.

Вот такая вольфрамовая гора…

На этом УАЗике мы и ездили сюда.

Не удержался от искушения сделать снимок в стиле «Я и Кремль».
Прямо подо мной в пятидесяти метрах – вольфрамовые жилы.

Но мы поднимаемся ещё выше.
Крутой подьем. Машина натужно ревет, зарываясь в мягкую фактуру дороги.
Вторая, первая, понижающая… русские везде проедут 🙂

Наконец, поднимаемся наверх, и взгляду открывается огромная территория со следами разнообразной деятельности. По краям – непонятные объемные постройки, стремительно поглощаемые забайкальской тайгой. Тут и там стоят какие-то огромные горнорудные механизмы, тоже брошенные. Слева за 20-метровой дюной виднеется краешек брошенного шагающего экскаватора.
– Вот так, видишь… была страна большая, дохуя вольфрама требовала. Добыча была открытая, никаких тебе штолен. (на слове добыча собеседник делает ударение на первом слоге).
Я смотрю молча, охватывая глазами детали панорамы.
– Потом все упало за год. Обвально. Всё бросили и сразу ушли, тут без инфрастуктуры никак. Иначе тайга сожрёт. А сейчас мы снова пришли и роем… «золото в горах». Песню помнишь?
– Ага…
– Вот она про нас, кротов. Без вольфрама стране всё равно никак. Или покупать, слупят – мало не покажется. Полиметаллы, они ж дорогое удовольствие.
– А в промежутке что?
– В промежутке выживали. Лес в тайге пиздили. От безысходности, чтоб ноги не протянуть. Не до этого было… (помолчав) Хорошо, жилой поселок сделали, тепере вахтовикам-старателям можно. Но, работа в штольнях адская.
– Сколько можно заработать старателю?
– Если пашет грамотно – тыщ сорок. Но в среднем, тридцать – тридцать две.
– Маловато за такое…
– Хм, маловато! Это у вас там, в путинградах, маловато. Вы развращенные цивилизацией донельзя. Я бы сказал, даже несколько охуевшие. А тут – считается очень прилично! Попробуй ещё столько заработай.

Проезжаем эту кальдеру наверху горы кругом, и спускаемся вниз короткой дорогой, не той, что ехали. Уклон вниз страшный, мне очень некомфортно и все время кажется, что мы перевернёмся вперёд. И к тому же дорога перерезана ручейками, УАЗ прилично наклоняется то вправо, то влево. Спутник видит мои переживания, добродушно усмехается:
– Не сцы, не перевернемся 🙂 А если и перевернемся, то падать немного.
– Сколько? – продолжаю я тему черного юмора.
– Метров полста. Да хуйня война, соберут аккуратненько по частям!
Смеёмся оба.

Тем не менее, благополучно спускаемся.
Потом все в обратном порядке: посёлок, вольфрамовые озера, покидание запретки, тайга, М55.
– Ну как в целом?
– Феерически!
– Взбодрило?
– Ага, ещё как.
– Ну ты ж ещё и чифирьку хряпнул 🙂
– Да…)
– Ну вот, теперь знаешь, как золото роют в горах. Не со слов Изи, который напел. Фотки мне пришли, не забудь, а то у нас никогда не снимают 🙂
– Безусловно! Конечно, пришлю, большие!
– Лады. А Питеру – привет от нас, забайкальцев.
– Передам 🙂
– Молоток! Ну и тебе спасибо, за интересные рассказы о вашей жизни. Совсем вы по-другому живете там…

Post Scriptum.
Вагон обогащенного 85% вольфрамового концентрата на мировом рынке стоит около двадцати пяти миллионов рублей, а килограмм – около четырехсот рублей. Как неплохой сыр с плесенью в гипере.

Необходимое пояснение: на снимках людей практически нет, но в реальности это не так.

***

Полное содержание цикла

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девять − девять =